Как Карпен деньги зарабатывал. Вам, наверное, сказку срочно надо. Только у меня времени совсем нет. Да и вам, небось, влом читать полночи всякую белиберду. Так что, если очень коротко, дело было так… У Карпена не было денег. В смысле, старые закончились, а новые еще не появились. И главное, Карпен никак не мог представить, откуда бы они могли появиться. В связи с чем Карпену взгрустнулось. Сильно взгрустнулось, скажу я вам. Погрустил он день, погрустил два, занял там, занял сям, и, в конце концов, почувствовал острую потребность найти работу. Такую острую, что даже проснулся ни свет, ни заря и вышел из дома. Пошёл, куда глаза глядят. Работу искать. Шел он, шел. Уж город весь прошел, а работы всё нет и нет. Вышел он из города и пошел по шоссе вдоль леса. Долго шел. Полдня, а может, еще и больше. Погоды стояли дивные, надо заметить. Солнце светило, трава зеленела, и птицы летали высоко и красиво. В общем, долго ли коротко ли, шел он лесом, шел он полем и видит вдруг деревянный домик стоит. Небольшой такой, полуразвалившийся. А рядом с домиком старая-престарая старушка, вся сгорбленная и с клюкой к руке. А вокруг старушки много-много коз, целое стадо. Ну, штук 30, если не соврать. И куда-то старушка гонит этих коз, клюкой машет. Посмотрел Карпен на всё это и подумал – «Неужели старушка здесь одна живет с такой оравой коз?! И не страшно ей в такой глухомани в совершенном одиночестве?! И зачем такой убогой старушке столько коз?». Пока он всё это думал, старушка уже успела приблизиться к Карпену и заворчать, причем довольно громко – «Стоит, смотрит, поглядите на него! Нет, чтобы помочь. Вот она, ныношная молодежь! Проку никакого! Тока пиво пить, да в игры компутерные играть, да по интернету шастать!» Последние бабушкины слова дошли до Карпена не сразу, а как-то очень медленно и постепенно, но когда дошли, Карпен удивился и даже восхитился старушкой и ее осведомленностью в делах молодежи. «Ничего себе старушка» – подумал он. – А что делать-то надо? – немного опомнившись, спросил Карпен. – Помоги мне коз до поля довести, будь добр. Вот тебе, держи, – и старушка кинула прямо Карпену в руки хлыст. Сначала ему показалось, что она ему свою клюку бросает, но в руках у него оказался хлыст, а клюка на месте осталась, в руках у старушки. Этого фокуса Карпен не понял, но начал активно подгонять отстающих коз, которые норовили присобачиться (в смысле прикозиться) к какому-нибудь кусту и спокойно покушать. Так они и пошли со старушкой и козами через поле, через рощицу и еще через поле. По дороге Карпен поинтересовался – – А зачем Вам столько коз, бабушка? – Надо, милый, надо. Молочком я торгую, козлятинкой. Тем и живу. Да и люблю я их, привыкла к ним за долгую-то жизнь. Вот и держу такую ораву. 33 козы! – Как же Вы справляетесь одна? – А так и справляюсь, милый. Иногда нанимаю помощника себе, – ответила старушка. А потом вдруг добавила, пристально глядя Карпену в глаза, – за деньги нанимаю, не просто так, не думай. Не хочешь, хлопец, поработать у меня. Я хорошо заплачу. Хочешь 500 долларов в день. Или евро? – шамкала она. – Денег-то у меня много, не пожалеешь. Карпен встал, как вкопанный и ошарашено посмотрел на старушку. – Долларов?.. Или евро? – почти шепотом переспросил он. – А что делать-то надо будет? – с опаской поинтересовался он. – Да что делать?! Коз пасти. Утром их в поле выгонять, а вечером пригонять обратно. Карпен понемногу пришёл в себя. Заметил, что козы уже успели разбрестись, пока он тут удивлялся, и стал сгонять их в кучу. Старушка снова пошла вперед, подумав, вероятно, что вопрос с наймом работника решен окончательно. Карпен молча шёл следом. Потом вдруг спросил, - – А спать где я буду? И выходные, будут у меня выходные? – Спать будешь с козами в сарае. Пригонишь коз обратно, я тебе покажу. Хороший сарай, чистый. А насчет выходных вечером поговорим. Тем временем прошли они небольшой лесок и вышли на огромный луг, а невдалеке речка виднелась. Живописное такое местечко, очень даже. Старуха показала на луг, – – Вот тут и паси. А как солнце заходить станет, гони их обратно. Дорогу-то запомнил? – Да вроде запомнил. – На вот тебе, если проголодаешься, – и она опять запустила в Карпена своей клюкой, но опять же клюка осталась у нее в руках, а у Карпена в руках оказалась полбуханки хлеба и кусок колбасы. Он с удивлением стал рассматривать продукты, а когда глаза поднял, то старушки уже и след простыл. «Странно всё это, – подумал Карпен. – Чудная она какая-то!... Да и денег у нее наверняка нет. Откуда у такой древности деньги? Если бы у нее деньги были такие, как она говорит, фунты стерлинги, она б не в такой хибаре жила, а домик бы получше отстроила. Да она бы уже давно фермой руководила, причем откуда-нибудь издалека, из Москвы к примеру. Блин! Дурацкая какая история! Надо было не соглашаться, только в ерунду какую-нибудь вляпаюсь. Сердцем чую, нечисто здесь. Вот дурак! Хотя такой соблазн – за фигню деньги получить, как тут мимо пройдешь! А вдруг, правда! Ладно, я ничего, в принципе, не теряю. Так что фиг с ним. Только если всё это правда, надо будет вечером аванс потребовать. Сказать, что я, мол, без аванса не верю». Пока Карпен раздумывал, козы понемногу разбрелись и принялись мирно щипать травку. «Ну, ешьте, животные, ешьте». Карпен уселся в траву и стал уплетать за обе щеки хлеб с колбасой. Колбаса оказалась очень даже вкусной. «Мило, мило, очень мило» – радостно подумал Карпен и сбегал к реке напиться. Заодно уж разделся и залез в воду. Вода была прохладная, но приятная. Вдоволь наплававшись, Карпен вылез, оделся и улегся в траву. А погода стояла чудная, как я уже сообщала. Птицы летали высоко, и солнце светило вовсю. Карпен закрыл глаза и… уснул. Уснул! Представляете себе, взял и уснул! Такой безответственный человек. И отсюда все несчастья! Проснулся он вечером. Удивился, что лежит в траве. Сел, огляделся. Потом постепенно всё вспомнил. Хотя сюжет был до того нереален, что сначала подумал, что это был сон. Конечно, сон. Какая старушка!? Какие доллары!? Приснится же такое! Карпен сидел и смотрел на заходящее солнце, красивый изгиб реки, на лес, на цветы вокруг его. «Господи! Как же я сюда забрёл? И что это за место неизвестное? Как домой возвращаться?» Карпен встал и вдруг к своему ужасу увидел метрах в пяти от себя лежащую белую козу с большими грустными глазами. Коза пристально смотрела на Карпена. Карпен занервничал. «Неужели!? Неужели!? Не может быть. Бред какой!… А если не бред? Где же остальные козы? Их же вести обратно надо». Карпен оглядел луг, увидел вдалеке у самого леса еще две козы. И всё. «О, Боже! Ушли в лес». Потом Карпен понемногу успокоился. «Чего собственно я разнервничался?! Мне что, уже деньги дали? Да если бы и дали! Никто паспорт не спрашивал, даже имени моего не знают. Сейчас возьму и уйду. Какое мне дело до каких-то там коз и старушек. Да я и согласие свое не давал. Больная какая-то старушка. Мозги мне запудрила. Доллары… козы… Это ж надо так. Всё, пойду домой. Дурацкий день!» И Карпен двинул прочь от реки, примерно в том направлении, откуда его привела старуха. Вошёл в лесок, оглянулся и увидел, что коза идет за ним и всё так же гипнотизирует глазами. Начинало темнеть. А Карпен так и не мог понять, как выйти на шоссе, чтоб идти в город. Наконец, он увидел старухин домик. «Ага! Значит где-то здесь шоссе». К несчастью, возле домика стояла знакомая старушка и внимательно смотрела на идущего Карпена и семенящую за ним козу. Делать нечего, пришлось Карпену к старушке подойти и пуститься в долгие объяснения, что, мол, так и так, ушли козы, вот одна осталась, забирайте ее, пожалуйста, а мне объясните, как на шоссе пройти. И Вы уж не обижайтесь. И вообще, я к Вам в работники не нанимался, а просто так шёл. Мимо. Старуха молча слушала, пока Карпен не закончил речь, а потом тихо дрожащим от гнева голосом произнесла, - - Как это не нанимала!? Я тебе коз своих доверила. А ты!? Где козы? Куда подевал? Упустил? А может, ты их продал? … – и она долго и пристально смотрела на не знающего, чего отвечать Карпена. – Ну, так слушай. Не вернешь мне к рассвету моих коз, так тебя самого в козу превращу. Будешь знать, как разгильдяйничать! Так ты понял? К рассвету. Ровно 33 козы, чтоб привел. Старуха сверкнула глазами, ударила клюкой о землю, развернулась и, с грохотом открыв дверь, вошла в избушку. И с таким же грохотом дверь захлопнулась. И тут к ужасу Карпена домик стал подниматься, из-под него показались нереально огромные куриные лапы, и домик твердой поступью зашагал прочь, в сторону леса. Карпен стоял и смотрел на удаляющуюся избушку, пока она не исчезла в лесу. Потом он еще некоторое время тупо смотрел в ту точку, где скрылась избушка. Стемнело окончательно. На чистое звездное небо выплыла огромная яркая луна. Очнулся Карпен оттого, что почувствовал, как кто-то трется об его ноги. Это была та самая белая коза. Его единственная коза. Карпен некоторое время смотрел на животное, потом спросил, – - Что это? Что происходит? Что это происходит, объясните вы мне! Коза перестала тереться и отошла. - Господи! Что же это такое? И что мне теперь делать? Где я коз этих искать буду?… Нет, ну, что за бред?! Не может быть никаких избушек на куриных ножках. Она просто купила себе такой дом. Нет, дети ей, наверное, купили. Богатые дети подарили своей матушке последнее слово техники. Или это клон такой куриный смоделировали, генетики хреновы! И вот теперь мамаша в таком дому разъезжает. Удобно и практично. Параллельно еще над людьми издевается. Ха! Конечно, очень смешно. Но вдруг Карпен вспомнил, как она замахивалась на него клюкой, а в руках у него оказывался то хлыст (который он, кстати, уже куда-то потерял), то еда. «Ну, может, и не чудо техники и науки» – задумался вновь Карпен. - Что мне делать-то теперь, – снова спросил Карпен у козы. Коза пошла в сторону, потом оглянулась на него, еще прошла, и еще оглянулась, как будто звала куда-то. В лунном свете она выглядела фантастическим монстром с рогами. - Куда идти-то? За тобой что ли? И Карпен угрюмо поплелся за козой, прокручивая в голове всё те же мысли. Пытался разобраться в фактах и событиях, но ничего не мог понять. Чувствовал только, что происходит что-то чудовищное. Вдруг он увидел, что идет вовсе не за козой, а за каким-то человеком в белой длинной одежде до пят и темными волосами до плеч. Карпен внимательно пригляделся. И, правда, человек. - Эй! – окликнул Карпен. Человек остановился и обернулся. – Ты кто? - Я человек. Тоже. Как и ты, – сказало существо женским голосом. И Карпен увидел перед собой белое-белое лицо с черными провалами глаз. – Меня заколдовала старуха. Так же, как завтра на рассвете она заколдует тебя. Карпен молчал и смотрел в черные провалы на лице существа. - Как так заколдует? Что значит – заколдует? - То и значит, что заколдует. Она может. Сам увидишь. … Дело в том, что старуха разводит коз. Вот таким вот необычным образом. Превращает людей в животных и продает их. Деньги зарабатывает. Каждое полнолуние превращает нового человека в козу, самую старую козу продает. У нее всегда 33 козы. Понимаешь? - Но ведь сейчас ты не коза? - Каждое полнолуние все старухины козы превращаются в людей. На одну ночь каждого полнолуния. В эту ночь они могут ходить на двух ногах, разговаривать друг с другом, да хоть с самим собой, но разговаривать! Существо развернулось и медленно побрело дальше. Карпен задумчиво шёл за ним. - Куда мы идем? Может, еще не поздно собрать всех коз, и меня не заколдуют? – тоскливо спросил Карпен. - Нет, это невозможно. Этой ночью нет никаких коз. Они стали людьми и разбрелись, кто куда. Только на рассвете они превратятся обратно в коз, а к полудню сами придут к старухе. Но к этому времени ты уже сам будешь козой. Так всегда происходит. Существо некоторое время молчало, а потом добавило, - - А вообще, это слишком эгоистично, думать только о себе в этой ситуации. Ты так не считаешь? - Нет, не считаю, – пробормотал Карпен. Они дошли до реки и сели на берегу. Карпен задумчиво смотрел на луну, на воду. Воздух дрожал от многочисленных ночных звуков – стрекота, всплесков, кваканья и т.п. Чудо, как хорошо. Если бы не… Блин! - Ведь есть же какой-нибудь выход из положения. Как-то ведь решались подобные проблемы в сказках. Надо кого-то там победить, что-нибудь отыскать. Что-то такое должно быть. Ты должна знать – требовательно обратился он к существу. – Надо убить старуху. Да? Да? Скажи мне. - Нет. Старушек убивать нельзя. Ты что, Достоевского не читал? Потом хлопот не оберешься, – улыбнулось существо. (Такая странная улыбка на белом лице.) – А если честно, убить ее уже пытались. И топором рубили, и ножом резали, и вилами протыкали. Только всё напрасно. Она чуть что, в ворону превращается и улетает. А убийца, представляешь, в волка превращается. Много их тут бродит. Слышишь? Прислушайся. Карпен прислушался, и действительно, где-то вдалеке раздавался протяжный вой, тоскливый и невыносимый. Карпену стало жутко. - Я убегу. Я просто убегу, – прошептал он. - Всё равно на рассвете превратишься в козу. Если к старухе в стадо не придешь, так станешь дикой козой. Но их чаще волки загрызают. Так что я бы еще подумала, бежать или остаться. - Что же, ничего нельзя сделать? Должен быть какой-то выход. Должен! Некоторое время продолжалось тягостное молчание. Вдруг существо приблизилось к Карпену и шепотом стало говорить ему чуть ли не скороговоркой. - Знаешь что! Ходят слухи, что нужно найти какую-то волшебную траву, чтобы превратиться обратно в человека. Поэтому козы всё время едят и ищут эту самую траву. Но никто еще обратно в человека не превратился. Или еще ходят слухи, что надо знать волшебные слова или прикоснуться к магическим предметам. Поэтому многие козы в полнолуние, когда они превращаются в людей, постоянно бормочут таинственные слова. А некоторые, – еще тише добавило существо, – ходят по кладбищам, церквям, монастырям и прикасаются, прикасаются, ко всему подряд. И тоже ничего, безрезультатно… – Существо остановилось на мгновение и продолжило дальше. – Но послушай, что я тебе скажу. Это всё неправда. Это не способ. Я одна знаю правду, – уже в самое ухо шептало существо. – Однажды в полнолуние я пошла к старухе, чтобы попросить превратить меня обратно в человека. Это ведь в ее власти. Так вот. Старухи дома не оказалось. Но там сидел кот. Огромный пушистый черный кот с горящими зелеными глазами. Я расплакалась, когда поняла, что старухи нет дома. Сижу плачу, а он вдруг подходит ко мне и начинает об ноги тереться. Мурлыкает. Вроде как утешает. А потом…слушай… Ты меня слушаешь? - Слушаю, слушаю, – отозвался тоже шепотом Карпен. - Потом этот кот говорит мне человеческим голосом – «Что, плохо козой быть?». Я удивилась сначала, даже плакать перестала. Потом спросила у него, где старуха. «А зачем тебе? – спрашивает. – Она в полнолуние на метле летает. По делам». Я ему говорю – «Мне надо. Хотела попросить ее обратно меня превратить. Как ты думаешь, превратит она меня обратно или нет». А он мне – «Ну, это вряд ли. Она злая. То есть не злая, да только зачем ей? У нее бизнес, сама понимаешь. Зачем ей тебя обратно превращать. Ей тебя продать хочется, а не в человека превращать». Я опять заплакала. Вдруг чувствую, встал он у меня за спиной на задние лапы, размером с меня стал, представляешь. Лапу мне на плечо положил и прямо в ухо говорит – «У старухи есть книга. Одна единственная. Она ее в комоде хранит. Так я ее прочитал, потому что я не просто кот, я – кот ученый, как ты могла уже заметить. Так вот. Эта книга обо всём на свете. И не подумай, что она толстая, вовсе нет. Но сложная книга, не сразу разберешь, что к чему. Так вот в этой книге написано, что невозможно превратить в животное лишь того человека, который знает главное отличие человека от животного». Вот. Так он мне сказал и вернулся после этих слов в свое кошачье положение и прежние размеры. Ушел к печке мыться. А потом посмотрел на меня еще раз, сверкнул своими зелеными глазами и сказал – «Пока». Ужас! Не помню, как ноги оттуда унесла. Но зато секрет узнала. Только вот теперь я всё думаю, что же это за главное отличие. А? Чем человек от животного отличается? Скажи мне. Карпен удивленно посмотрел на существо, - - Как чем!? Человек… э-э-э…ну, книжки читает, разговаривает, дома строит…э-э-э…по интернету шарится… ну, эти… компьютеры всякие придумывает. - Нет. Это не главное, – твердо сказало существо. – Компьютеры – это недавно, да и не всем доступно. И книжки читают не все. А разговоры, так животные тоже много всяких звуков издают и что? И дома строят, норы всякие. Нет, всё одно и тоже. Рождаются, умирают, детей рожают, воспитывают их. Нет, всё не то. Подумай еще, – умоляюще произнесла она. Карпен задумался. Долго смотрел на речку, на луг за рекой, на небо, на луну в небе. Звездное небо… Лег на спину и стал смотреть на звезды. Смотрел, смотрел, пока не закружилась голова. И звезды закружились над Карпеном. Как безумные. Нет, ничего не мог Карпен придумать. Вроде всё одинаково. И песни они поют и вполне хитрые вещи делают. Замучался совсем Карпен. Заметил, что уже светать начинает. И стало ему страшно. «Неужели я больше не буду человеком. Как странно, что такое может быть. Нет, ни за что! Так нельзя! Это всё неправда. Это не может быть правдой. Старуха наврала, и эта… тоже насочиняла. Да нет, это я сам всё наверняка придумал. И поверил. Это я от нервного истощения. Перенервничал и поверил в какую-то ерунду. А верить нельзя. Нельзя поддаваться внушению. Все врут. Все. Все люди. Врут. Сочиняют. Постоянно и беспардонно. Придумывают небылицы и внушают друг другу. Да, и это главное отличие, – вдруг осенило его, – конечно, это главное отличие. Они постоянно врут, себе и каждому встречному». Карпен подскочил и проснулся. Увидел, что сидит в своей кровати дома. «Блин! Ну и сны!» – подумал Карпен. Хотя каждому ясно, что это был не сон. А всё так на самом деле и было. 
© Ятсан Оглавление
|
